Типология и планировка

Специалисты разделяют русское крестьянское жилище (речь пока идет только о крестьянском) на две большие группы: жилище с завалинкой и жилище на подклете. В основе такого разделения лежат климатические условия обитания, причем граница проходит примерно через Московскую область. Чем выше расположен пол над землей, тем теплее в жилище. Следовательно, в северных областях жилище должно стоять на подклете, и чем севернее, тем выше он был, так что под полом образовывалось вспомогательное помещение, подклет или подызбица. Южнее Москвы пол настилался низко над землей или даже, по южным границам Рязанщины, на земле, а кое-где попадались и земляные полы. В этом случае было необходимо утеплять постройку завалинкой: снаружи, а иногда и изнутри, под низко расположенным полом, вдоль стен устраивалась невысокая жердевая загородка, заваливавшаяся землей. Летом завалинку могли отваливать, чтобы просыхали нижние венцы избы. 

Вообще земля – хороший утеплитель, и нередко бани, строившиеся из плохого леса, для тепла делали в виде полуземлянок. А древние, или, лучше сказать, раннесредневековые постройки простого русского люда, особенно в Киевской Руси, поголовно представляли собой полуземлянки – утопленный в землю бревенчатый сруб. Впрочем, было это давно, и постоянные капитальные жилища давно стали наземными, и только временные зимовья строились в виде полуземлянок с засыпанной землей кровлей из накатника. 

Самый простой и архаичный тип жилища – однокамерное, то есть с одним внутренним помещением, отапливаемое жилище – истопка. Истопка – потому что отапливалась, в ней можно было истопить печь. Истопка – истобка – изобка – истба – изба. Теперь понятно, почему русское крестьянское жилище называется избой – потому что отапливается. К входу в истопку пристраивался легкий, иногда даже открытый спереди тамбур, бревенчатый, жердевой или даже плетневой – сени. Сень по-русски – тень, покров; сени – потому что были с крышей, прикрывали вход, осеняли его. Порог в избе делался высокий, не менее чем в один венец, а то и в полтора-два, чтобы в открытую дверь поменьше тянуло холодом: самый холодный воздух держится понизу. Пол в избе с этой же целью непременно должен быть немного выше, чем в сенях. И двери были маленькие, с низкой притолокой, так что, входя в старинную избу, нужно пониже нагибать голову. Вообще все проемы в стенах старались для сбережения тепла делать поменьше. 

В избе настилался пол из толстых плах – расколотых и обтесанных бревен. Лежали плахи вдоль избы, от порога: и половые балки получались покороче, не прогибались под ногами, и ходить удобнее по неровному полу из плах. Ведь в основном в избе приходилось ходить вдоль нее, а не поперек. Точно так же вдоль избы настилался и потолок, который на чердаке для утепления засыпался сухой землей. В небольшой избе потолок поддерживала одна центральная балка – матица. Поскольку на ней держался не только крестьянский кров, но и сама жизнь будущего крестьянина – в матицу вворачивалось кольцо, на котором висела зыбка для младенца, матице в крестьянском быту придавалось особое значение. Под ней давали клятвы, под ней происходило сватовство и обручение молодых. 

Впрочем, современные исследователи пишут, что даже в лесных районах еще совсем недавно, в XVIII в., избы были без пола и потолка; роль пола играла утоптанная земля, на которой удобнее было зимой держать скотину и доить приводимых в избу коров, а роль потолка выполняла двускатная бревенчатая кровля на самцах и курицах (95, с. 15, 89); однако некоторые исследователи заявляют о наличии потолка и пола уже в средневековых жилищах (75, с. 33). Автор этих строк, участвуя в 1964 г. в Смоленской археологической экспедиции, сам видел полы в остатках городской избы сапожника в слоях XIII-XIV вв.; на одном из таких полов были найдены две первые в Смоленске берестяные грамоты. 

Окна, два или три (типичной была изба в три окошка по фасаду), прорубались в передней стене, насупротив входа. В этом противолежании двери и окон был особый смысл. В курной избе, топившейся «по черному», без трубы, во время топки для создания тяги открывали дверь и волоковое окно, так что создавался прямой поток свежего воздуха. Окна разделялись на волоковые и косяшатые. Волоковое окно, небольшое по размеру, «заволакивалось», задвигалось после окончания топки массивным ставнем. Косяшатые окна служили для освещения жилища. В них вставлялись косяки – широкие толстые брусья, образующие прямоугольник, а в косяках уже закреплялась оконница, рама. Расстекловка в старину была мелкая, потому что изготовлялось стекло небольшого размера: технология стекольного производства была крайне несовершенна. Впрочем, оконное стекло появилось довольно поздно, и в далекие времена даже в царских и боярских хоромах «стеклили» окна тонкими пластинками слюды. Научное название слюды – мусковит: якобы иностранцы, давшие ей это название, впервые увидели слюду в больших количествах в Московии, которая получала ее с Урала. Ну, а люди попроще, в том числе и крестьяне, «стеклили» окна высушенным бычьим пузырем либо промасленным пергаментом или бумагой, что тоже было недешево. Окна могли открываться, но створок не имели и еще в XVIII в. даже в царских дворцах нижняя половина рамы поднималась вверх, скользя по верхней. В курных избах из трех передних окон одно, посередине, делалось волоковым, а два, по краям, косяшатыми. Иногда делалось еще одно косяшатое окошко, в боковой стене, обращенное к входу, чтобы видны были посетители, входившие во двор. 

Однако истобка – жилище маленькое, тесное, а крестьянские семьи обычно были большие, состоявшие из трех поколений. Более просторным жилищем была изба с прирубом: к избе прирубался, приставлялся дополнительный, меньший сруб из трех стен. В нем располагалось чистое помещение, без печки – горница. Вообще-то горница – горнее, то есть возвышенное, находящее наверху жилое помещение. Так это было в глубокую старину в богатых хоромах. Постепенно горницы появились и в небогатых домах, в том числе и крестьянских, спустившись на один уровень с избой и в социальном смысле, и топографически. В стене избы, к которой примыкал прируб, прорубалась дверь в горницу, которая обогревалась теплом, шедшим из избы от печи. Но в богатых домах, когда стали класть кирпичные печи с трубой, в горнице для обогрева могла ставиться и небольшая печь – подтопок. 

Третий тип жилища – изба-связь. Одновременно с избой, прямо при строительстве, рубились бревенчатые сени, а за ними следовала холодная половина жилища – клеть. Вообще-то клеть – любая рубленая бревенчатая постройка, но в России это слово все же применялось избирательно, к вспомогательной пристройке, холодной, преимущественно для хранения имущества. Сени не имели потолка и из них вела лесенка на чердак, где могла храниться кое-какая хозяйственная утварь, например, разобранный ткацкий стан, сушили лук. Сами сени теперь уже имели все четыре стены, в одной из которых прорубалась дверь на крыльцо. Зато под дверью и крыльцом нижних венцов частенько не было, так что пол сеней имел вид помоста и так и назывался – мост. Под мост кидали всякий хозяйственный дрязг, который каким-то образом еще мог понадобиться в хозяйстве: рассохшиеся бочки, ломаные обручи и тому подобное. Крыльцо, примыкавшее к сеням, могло быть открытым, а нередко имело и крышу. Крыльцом оно называется потому, что выступает в сторону, за пределы стен, как птичье крыло. Правильнее поэтому было бы писать не «крыльцо», а «крыльце» – крыло, крылышко. 

В клети, не имевшей печи, хранили наиболее ценное имущество, здесь и стояли знаменитые русские сундуки: сколько обитателей в избе, столько и сундуков для личного имущества. Летом здесь обычно спали: в избе было жарко и докучали мухи и другие непрошеные обитатели. Ведь печь в избе приходилось топить и летом – для приготовления пиши, выпечки хлебов. В избе, особенно возле печи, было, мягко говоря, грязновато, а от грязи и тесноты заводились и блохи, и тараканы, и клопы. В клети же этой живности не было, потому что она вымерзала зимой или уходила в теплую уютную избу. Так что спать здесь было и спокойно, и прохладно. 

Именно при наличии клети в избе-связи нижнее помещение под полом клети и было, собственно, подклетом. А помещение под полом самой избы называлось подызбицей. В подкле-те с невысоким потолком и земляным полом хранили разное имущество, кустари-ремесленники здесь могли устраивать мастерскую, а зимой здесь нередко содержали мелкий скот. В подызбице же хранились запасы на зиму: репа, а затем заменивший ее картофель, квашеная капуста, морковь, редька, свекла. Здесь было достаточно прохладно, чтобы овощи не вяли и не гнили, и в то же время достаточно тепло от верхнего помещения избы, чтобы запасы не промерзали в морозы. 

Изба-связь, конечно, была просторнее простой избы, да еще она могла строиться и с небольшим прирубом, поэтому большие патриархальные семьи воздвигали себе промежуточный вариант жилища – избу-связь с прирубом. Это давало уже три обитаемых помещения. 

Дальнейшее расширение жилища было возможно только при удлинении стен, и значит нужно было сплачивать, связывать бревна, что, как мы знаем, нарушало прочность постройки. В результате появился дом-пятистенок: непосредственно во время строительства рубилась внутренняя поперечная капитальная стена, делившая постройку на две половины и придававшая ей дополнительную прочность. Сплоченные бревна проходили через эту стену, прочно связываясь со всей конструкцией. Пятистенок могли строить и с прирубом, и в виде связи, все расширяя и расширяя помещение. Тогда в пятистенке в передней части была собственно изба с русской печью, за капитальной стеной – горница, да могла быть еще одна горница и в прирубе. 

И, наконец, в богатых лесом районах Русского Севера и Сибири появились особые шестистенки или «крестовые дома»: при строительстве внутри рубились две пересекавшиеся капитальные стены, делившие постройку на четыре помещения. Теперь можно было связывать бревна всех четырех наружных стен: прочность от этого не страдала. В одном из помещений могли быть теплые капитальные сени, но обычно их прирубали вдоль одной из стен во всю длину, выгораживая в них чуланы для имущества. Тогда в самом шести стенке в переднем помещении была кухня с русской печью, за ним – «зала» для приема гостей, а далее – две спальни с подтопками. 

Кстати, и пятистенок, и шестистенок уже не назывались избой. Это был именно дом. 

Как можно было понять из всего сказанного, печь в избе или в доме оказывалась необходимым и непременным атрибутом жилища. Поэтому специалисты пользуются еще одним принципом типологии русского крестьянского жилища – по размещению в нем печи. 

Размещение печи опять-таки диктовалось климатическими условиями. Восточный южнорусский тип планировки, характерный для Воронежской, Тамбовской, отчасти Тульской и Орловской губерний, отличался печью, размещенной в дальнем от входа углу, печным устьем ко входу. В этом случае самый главный, красный угол избы, располагавшийся по диагонали от печи, находился около входной двери. Западный южнорусский тип, свойственный большей части Орловской и Курской губерний и югу Калужской отличался тем, что устье печи было повернуто к боковой стене. В западнорусских губерниях – Витебской, Псковской, отчасти в Смоленской и южных уездах Новгородской губернии печь ставилась около входной двери и была повернута устьем к ней. Зато при северно-среднерусской планировке, охватывающей большую часть территории страны, печь поворачивалась устьем от входа. Это вполне объяснимо. Хозяйка большую часть времени, особенно зимой, проводила возле устья печи, где, как мы увидим, находился так называемый бабий угол. При постоянно открывавшейся входной двери холодный воздух из нее постоянно охватывал бы ноги, а это грозило простудой. Поэтому в более теплых районах устье печи поворачивалось ко входу, что было удобнее: все же сюда приходилось носить дрова и воду, выносить помои и пойло для скота, а там, где было холоднее, хозяйка была прикрыта от холодного воздуха печью. В Московской области и сейчас можно встретить избы с печью, повернутой челом к входу, и челом от него: здесь проходила граница типологического распространения.