Неизвестный автор  -  "По сыне, раздавленном лесами при ремонте одного из петербургских дворцов"

Я погляжу, пойду в зеленой сад.
У меня да в зеленом саду
Не трава да расстилается,
Не цветы да развиваются,
Тут сидят да милы дочери,
Речь говорят да жалостливую,
Плачут горько, заливаются:
«У нас не стало отца-батюшка,
Нет соколочка, братца милого,
Голубочка жалостливого.
Наша матушка старешенька,
Уж мы сами молодешеньки;
У нас был убажной брателко,
Нам посылал да золоту казну.
Не судил да Христос истинной
Ему пожить да на белом свете.
Мы работаем, сиротиночки,
Из утра да и до вечера,
Мы с вечера да до полуночи,
С полуночи до бела свету».
Зашла в сад родима матушка:
«Вы не плачьте, милы дочеречи,–
Станем писать письма скорешенько
Мы не пером да не чернилами,
Напишем да слезам горькими;
Мы отошлем с ветрами буйными,
Мы в Питенбург, столицу главную,
На Преображенско славно кладбище,
На могилу сыну милому!»
И вы подуйте, ветры буйные,
Вы разнесите пески желтые,
Ты пораздайся, мать сыра земля,
Да расколись, да гробова доска,
Ты вложи, да Христос истинной,
Ему язык да в буйну голову,
Ему здыхание во белы груди.
И ты вставай, да доброй молодец.
Ты далеко да на чужбинушке,
Лежишь во матушке сырой земле.
О тебе, да доброй молодец,
Плачет матушка родимая
Целы дни и темны ноченьки.
Мне говорил дитя сердечное:
«Ты, наша мать трудолюбивая,
Ты не заботься, наша матушка,
Я не забуду родных сестриц,
Я помогу стану, утешивать».
Нет уж, нет, и не дождатися,
И глядеть, – не доглядетися.