Время социальных потрясений

Не случайно XVII столетие стало временем необычайно мощных социальных потряceний. Постепенная модернизация страны по европейским стандартам, выразившаяся прежде всего в усилении монархической, бюрократической по своей сути центральной власти абсолютистского типа, вызвала к жизни неизвестные ранее мощные противоречия. Торгово-ремесленные слои, крестьянство - тягловое население северных городов и волостей - особенно остро реагировали на урезание государством своих исконных экономических и политических интересов. Древнее право жителя Северной Руси быть хозяином на собственной земле, активно участвовать в жизни сельского и посадского мира входили в острое противоречие представителями государевых органов власти, действовавшими, как правило, в союзе с именитыми, «лучшими» людьми, богатой и сверхбогатой городской и сельской торговой прослойками. Уже в 1630-е годы непосильный государев налоговый гнет, злоупотребления воевод, своеволие богатого купечества привели к волнениям в Тотьме (1638-1639, 1645-1646 годы), Великом Устюге (1632 год), СольвычегодскеАрхеологические находки XII - XV веков, найденные на территории города Вологды. Из раскопок И.П. Кукушкина. (1636 год).

Вызвал живой отклик северян мощный и кровавый бунт в Москве, вспыхнувший в самом начале июня 1648 года. Этим же летом начались серьезные волнения в Сольвычегодске, приведшие к убийству двух присланных воевод, и в Устюге. Устюжан пришлось усмирять присланной из столицы командой стрельцов во главе со стольником князем Ромодановским. Трагические события городской смуты нашли отражение на страницах местной устюжской летописи. Добавим, что на эти волнения активно реагировало и уездное крестьянство, тесно связанное с северным городом. Весьма характерно, что указанные выше события произошли в восточных городах Вологодского края, в социальной среде относительно свободных городских и сельских общин, не затронутых развитием крепостнических отношений. Вологда, западные города и уезды, где были сильны местные администрации, поддерживаемые уездным дворянством и авторитетом Церкви, оставались относительно спокойными.

Докатилось до восточных вологодских окраин и эхо казацко-крестьянской войны 1667 года. После разгрома основных сил Степана Разина отдельные отряды восставших пробовали пробиться через Поюжье к Устюгу и Тотьме, но были вовремя изолированы и уничтожены.

Вторая половина XVII столетия высветила еще одну серьезную проблему, теперь уже в религиозной жизни северных земель. Период патриаршества Никона (1652-1666 годы) стал эпохой крайне болезненных, не принятых значительной частью населения уходящей Московской Руси реформ Русской Православной Церкви. «Никоновы новины», выправлявшие обрядность и повседневный быт Церкви по греческим и малороссийским канонам, крайне болезненно прививались на Русском Севере. С первых лет деятельности Никона многочисленные приверженцы древлеправославного благочестия, пытавшиеся изолировать себя от церковных и светских властей, появились в Пошехонье и Белозерье, Заонежских погостах, Важском крае, Кокшеньге. Многие уходили от «скверны мира сего» в малоосвоенный зырянский край и дальше - на северо-восток, вливаясь в новые социумы Печеры, Верхокамья, Выгорецких пустыней. В XVIII—XX веках многие старообрядческие общины Севера создадут свой неповторимый культурный мир, станут своеобразными осколками Московской Руси, хранителями духовности и книжной культуры.